Текст В.С. Токаревой
(1)Наши классики — Толстой, Достоевский, Чехов. (2)С кем из них я сегодня хотела бы встретиться и поговорить?
(3)Лев Толстой — учитель жизни. (4)Он привык, что к нему толпами шли ходоки, и он внушал им свои истины. (5)Наверняка повторялся. (6)Истины не могут быть каждый день новые. (7)Я постеснялась бы встречаться с ним. (8)Лев Николаевич меня бы подавлял своим величием.
(9)Фёдор Достоевский — игрок. (10)Игромания — та же самая зависимость, что от алкоголя или наркотиков. (11)Это — болезнь. (12)Достоевский вытаскивал из глубины души, из её больных слоёв выковыривал человеческую гнильцу, клал на ладонь и внимательно изучал. (13)Гнильца есть в каждом, отсюда такой интерес к Достоевскому. (14)Человеку интересна правда. (15)А правда — это узнавание. (16)Восхищаясь могучим даром Достоевского, я не хотела бы встречаться с ним лично. (17)Я направлена на позитив.
(18)Поклонники Достоевского закидают меня камнями. (19)Я их пойму.
(20)А вот к Антону Павловичу Чехову я бы помчалась. (21)Есть что послушать, есть на что посмотреть. (22)Чехов — красив. (23)Он нравится мне физически, как мужчина. (24)У него прекрасное лицо, одежда, душа и мысли. (25)Я старалась бы больше молчать, чтобы не сморозить банальность. (26)Я бы только слушала и смотрела восторженными глазами и хотела бы сделать для него что-то полезное, например: вымыть полы, протянуть в коробочке антибиотики. (27)Тогда бы Антон Павлович жил ещё пятьдесят лет, как его сестра Мария Павловна. (28)Сегодня туберкулез — не проблема. (29)И Пушкин бы выжил после дуэли — элементарная операция.
(30)Писателем не становятся. (31)Писателем рождаются. (32)Если бы можно было стать большим писателем в результате усидчивого труда, то классиков оказалось бы много.
(33)А их — единицы. (34)Два–три классика на сто лет. (35)А таких, как Александр Пушкин, — никогда.
(36)Зачем нужен писатель? (37)Он помогает людям осмыслить жизнь вокруг себя.
(38)Во все времена люди сеяли хлеб, а кто-то один стоял и смотрел в небо. (39)И те, кто сеял хлеб, кормили того одного, который смотрел в небо.
(40)Откуда берётся писатель? (41)Мне кажется, что Бог закладывает в кого-то дискету (выбор произвольный), и этот кто-то рождается с дискетой, но не знает об этом. (42)Живёт себе и живёт, ничего не подозревая. (43)Но вдруг в один прекрасный день происходит подключение к космической розетке. (44)Дискета заработала. (45)Это может произойти в любом возрасте. (46)Писательница И. Грекова начала в пятьдесят лет. (47)Татьяна Толстая — в тридцать семь лет. (48)А я — в двадцать шесть.
(По В.С. Токаревой*)
*Виктория Самойловна Токарева (род. в 1937 г.) — русский прозаик, редактор, сценарист.
Сочинение на тему: Что определяет выбор любимого писателя? (по тексту Токаревой)
Для каждого читающего человека существует автор, к которому он возвращается вновь и вновь, чьи книги становятся духовной опорой. Но выбор любимого писателя не всегда определяется масштабом его таланта или признанием критики. Гораздо важнее — внутреннее созвучие, которое возникает между личностью автора и читателем. Именно об этом размышляет Виктория Токарева.
По мнению Токаревой, выбор любимого писателя зависит от жизненных установок и духовных потребностей читателя. Можно уважать писателя за силу его таланта, но он не станет «любимым», если его мироощущение чуждо. И наоборот: любимым становится тот автор, чьи мысли, характер и личность близки душе читателя.
Эта позиция раскрывается через отношение Токаревой к русским классикам. Так, о Льве Толстом она пишет: «Лев Толстой — учитель жизни… Я постеснялась бы встречаться с ним. Лев Николаевич меня бы подавлял своим величием» (предложения 3–8). Автор признаёт Толстого гением, но понимает, что его величие мешало бы личному общению. Этот пример показывает: величие таланта не всегда означает близость, и даже любимого писателя мы выбираем не по объективным заслугам, а по личному чувству.
Иначе Токарева говорит о Достоевском: «Достоевский вытаскивал из глубины души… гнильцу… Человеку интересна правда» (предложения 12–15). Она восхищается его могучим даром, но признаётся, что не хотела бы встречаться с ним лично, так как сама «направлена на позитив» (предложение 17). Этот пример показывает: писатель может быть признан величайшим мастером, но его тематика, обращение к мрачным сторонам человеческой души может быть чуждо конкретному читателю.
Совсем иное отношение у Токаревой к Чехову: «А вот к Антону Павловичу Чехову я бы помчалась. Есть что послушать, есть на что посмотреть» (предложения 20–21). Автор восхищается его гармонией, «прекрасным лицом, одеждой, душой и мыслями» (предложение 24). Чехов для неё — не только талантливый писатель, но и личность, близкая сердцу. Именно поэтому он становится любимым.
Связь между этими примерами очевидна: Толстой и Достоевский — признанные классики, но автор выбирает Чехова, потому что он ближе её внутреннему миру. Значит, любимого писателя мы находим не по объективным критериям, а по субъективной близости, по созвучию его личности с нашим собственным духовным опытом.
Я согласен с позицией Токаревой. Выбор любимого писателя определяется не только его величием, но и тем, насколько он отвечает внутренним запросам человека.
Первый аргумент можно привести из литературы. Многие читатели называют Л.Н. Толстого своим любимым писателем, потому что он действительно является «учителем жизни». Его произведения помогают задуматься о добре и зле, о предназначении человека. Но для других ближе оказывается Чехов, который показывает жизнь во всей её повседневности, без пафоса, но с глубокой любовью к людям. Эти различия подтверждают: каждый выбирает писателя в соответствии со своим мироощущением.
Второй аргумент можно найти в истории литературы. Максим Горький в начале XX века был для многих «любимым писателем», потому что говорил о «человеке будущего» и верил в преобразующую силу труда. Однако для следующего поколения его пафос оказался далёким, и читатели обратились к прозе Бунина, где звучала иная интонация — личная, тонкая, лирическая. Таким образом, выбор любимого писателя зависит и от эпохи, и от личных потребностей читателя.
Можно привести пример и из поэзии. Для современников Александр Блок был голосом эпохи: он выражал тревоги, надежды и поиски начала XX века. Но уже через несколько десятилетий многие читатели нашли духовное утешение не у Блока, а у Ахматовой или Пастернака. Это ещё раз доказывает: выбор любимого писателя отражает внутренние потребности и душевный опыт человека.
Личный опыт тоже подтверждает эту мысль. В разные периоды жизни меняются любимые писатели. В детстве мы часто выбираем сказочников — Пушкина или Андерсена. В юности ближе оказываются писатели, говорящие о поисках смысла жизни — Лермонтов, Экзюпери. Во взрослом возрасте нам важнее авторы, которые помогают разобраться в сложных вопросах бытия — Толстой, Достоевский, Платонов.
Таким образом, выбор любимого писателя определяется не объективной мерой его таланта, а личным внутренним созвучием. Виктория Токарева на примере отношения к Толстому, Достоевскому и Чехову показывает: любимым становится тот автор, который отвечает нашим жизненным установкам и духовным потребностям. Любимый писатель — это наш внутренний собеседник, голос, который помогает лучше понять мир и самого себя. И, выбирая писателя, мы в сущности выбираем отражение своей души.
Пушкина Елена Александровна
Смотри также: