Текст А.П. Чехова
(1)Ночью, часов в 12, по Тверскому бульвару шли два приятеля. (2)Один высокий, красивый брюнет в поношенной медвежьей шубе и цилиндре, другой — маленький, рыженький человек в рыжем пальто с белыми костяными пуговицами. (3)Оба шли и молчали.
(4)Брюнет слегка насвистывал мазурку, рыжий угрюмо глядел себе под ноги.
— (5)Не посидеть ли нам? — предложил наконец брюнет, когда оба приятеля увидели тёмный силуэт Пушкина и огонёк над воротами Страстного монастыря.
(6)Рыжий молча согласился, и приятели уселись.
— (7)У меня есть к тебе маленькая просьба, Николай Борисыч, — сказал брюнет после некоторого молчания. — (8)Не можешь ли ты, друг, дать мне взаймы рублей десять-пятнадцать? (9)Через неделю отдам...
(10)Рыжий молчал.
— (11)Я не стал бы тебя и беспокоить, если бы не нужда. (12)Скверную штуку сыграла со мной сегодня судьба... (13)Жена дала мне сегодня утром заложить свой браслет...
(14)Нужно ей за свою сестрёнку в гимназию заплатить... (15)Я, знаешь, заложил и вот... при тебе сегодня в карты нечаянно проиграл...
(16)Рыжий задвигался и крякнул.
— (17)Пустой ты человек, Василий Иваныч! — сказал он, покрививши рот злой усмешкой. — (18)Пустой человек! (19)Какое ты право имел садиться с барынями играть вкарты, если ты знал, что эти деньги не твои, а чужие? (20)Ну, не пустой ли ты человек, не фат ли? (21)Постой, не перебивай... (22)Дай я тебе раз навсегда выскажу... (23)К чему эти вечно новые костюмы, эта вот булавка на галстухе? (24)К чему этот дурацкий цилиндр? (25)К чему это вечное хвастанье своими несуществующими знакомствами? (26)Знаком и с Хохловым, и с Плевако, и со всеми редакторами! (27)Когда ты сегодня лгал о своих знакомствах, у меня за тебя глаза и уши горели! (28)Лжёшь и не краснеешь! (29)А когда ты играешь с этими барынями, проигрываешь им женины деньги, ты так пошло и глупо улыбаешься, что просто... пощёчины жалко!
— (30)Ну оставь, оставь — ты не в духе сегодня...
— (31)Ну, пусть это фатовство есть мальчишество, школьничество... (32)Я согласен допустить это, Василий Иваныч... ты ещё молод... (33)Но не допущу я... не пойму одной вещи... (34)Как мог ты... сподличать? (35)Я видел, как ты, сдавая, достал себе из-под низу пикового туза!
(36)Василий Иваныч покраснел, как школьник, и начал оправдываться. (37)Рыжий настаивал на своём. (38)Спорили громко и долго. (39)Наконец оба мало-помалу умолкли и задумались.
— (40)Это правда, я сильно завертелся, — сказал брюнет после долгого молчания. — (41)Правда... (42)Весь я потратился, задолжался, растратил кое-что чужое и теперь не знаю, как выпутаться. (43)Совестно и людей, и самого себя... (44)Делаю массу глупостей, гадостей, из самых мелких побуждений, и в то же время никак не могу остановиться... (45)Скверно! (46)А ты, Николай Борисыч, не осуждай меня... не бросай камня...
(47)Николай Борисыч машинально, сам того не сознавая, протянул вперёд руку и... махнул ею. (48)Звук пощёчины нарушил тишину ночи... (49)Цилиндр слетел с головы брюнета и покатился по утоптанному снегу. (50)Всё это произошло в одну секунду, неожиданно, и вышло глупо, нелепо. (51)Рыжему тотчас же стало стыдно этой пощёчины.
(52)Он уткнул лицо в полинялый воротник пальто и зашагал по бульвару. (53)Дойдя до Пушкина, он оглянулся на брюнета, постоял минуту неподвижно и, словно испугавшись чего-то, побежал к Тверской...
(54)Василий Иваныч долго просидел молча и не двигаясь. (55)Мимо него прошла какая-то женщина и со смехом подала ему цилиндр. (56)Он машинально поблагодарил, поднялся и пошёл.
(57)«Сейчас зуденье начнётся, — думал он через полчаса, взбираясь по длинной лестнице к себе на квартиру. — (58)Достанется мне от супруги за проигрыш! (59)Всю ночь будет проповедь читать! (60)Скажу, что потерял деньги...»
(По А.П. Чехову*)
*Антон Павлович Чехов (1860–1904) — русский писатель, прозаик, драматург.
Сочинение на тему: Всегда ли испытываемое чувство стыда становится началом нравственного исправления? (по тексту Чехова)
Стыд — одно из самых сильных нравственных переживаний человека. Оно может стать точкой отсчёта для духовного роста, но может и остаться лишь мимолётным уколом совести, не меняющим внутренний мир. В рассказе А.П. Чехова поднимается проблема: всегда ли стыд становится началом нравственного исправления?
Чехов убеждает: стыд ещё не означает исправления. Его герои способны испытывать чувство вины и неловкости, но это не ведёт к нравственному обновлению, поскольку им не хватает силы воли и честности перед собой.
Показателен образ Василия Иваныча. Герой проиграл в карты деньги, полученные под залог жениных украшений. Друг упрекает его: «Лжёшь и не краснеешь! А когда ты играешь с этими барынями, проигрываешь им женины деньги, ты так пошло и глупо улыбаешься, что просто… пощёчины жалко!» (предложения 28–29). Упрёки Николая Борисыча вскрывают легкомысленность, склонность ко лжи и безответственность Василия Иваныча.
В какой-то момент герой будто бы признаёт свою вину: «Совестно и людей, и самого себя… Делаю массу глупостей, гадостей, из самых мелких побуждений, и в то же время никак не могу остановиться» (предложения 43–44). Это исповедь человека, терзаемого совестью. Но, как показывает Чехов, признание не становится началом исправления: позже Василий Иваныч думает лишь о том, как оправдаться перед супругой: «Скажу, что потерял деньги…» (предложение 60). Его стыд оказывается поверхностным.
Не менее важен образ Николая Борисыча. Его возмущение достигает апогея, и он «махнул рукой», случайно дав товарищу пощёчину (предложения 47–48). Тут же наступает обратная реакция: «Рыжему тотчас же стало стыдно этой пощёчины» (предложение 51). Но это чувство не побуждает его к примирению: он уходит, избегая ответственности за свой поступок.
Таким образом, оба героя испытывают стыд, но не делают из него нравственных выводов. Стыд остаётся пустым переживанием, не ведущим к очищению. Чехов показывает, что исправление возможно только тогда, когда стыд соединяется с волей и готовностью к действиям.
Я согласен с автором. Стыд — необходимое, но недостаточное условие нравственного исправления. Он может стать толчком к очищению, но только в том случае, если человек способен услышать голос совести и перестроить свою жизнь.
Во-первых, в романе И.А. Гончарова «Обломов» герой нередко испытывает стыд за собственную леность, особенно на фоне деятельного Штольца. Но это чувство быстро проходит: Обломов остаётся в плену привычек. Его пример убеждает: стыд без усилия воли не ведёт к переменам.
Во-вторых, обратный пример мы находим в «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского. Раскольников после убийства мучится стыдом и совестью. Эти переживания приводят его к признанию, каторге и духовному возрождению. Здесь стыд становится началом исправления, потому что герой решается действовать.
В-третьих, у А.С. Пушкина в «Капитанской дочке» Гринёв, осознав свой позорный поступок — проигрыш денег в трактире, — испытывает стыд и делает правильные выводы: взрослеет, становится ответственнее. Для него стыд становится школой характера.
Наконец, можно привести историко-культурный пример. В «Исповеди» Л. Н. Толстой рассказывает, что именно стыд за пустую жизнь дворянина подтолкнул его к духовному перевороту, поиску смысла и нравственному обновлению. Здесь стыд сыграл роль отправной точки для пути к истине.
Таким образом, чувство стыда не всегда становится началом исправления. Чехов показывает героев, которые краснеют, испытывают неловкость, но остаются на прежних позициях. Стыд — это зеркало, в котором человек видит своё истинное лицо. Но только тот, кто обладает волей и готовностью измениться, превращает это чувство в начало духовного роста.
Стыд может быть спасительным, как у Достоевского или Пушкина, но может остаться бесплодным, как у героев Чехова или Обломова. Всё зависит от того, способен ли человек услышать этот внутренний голос и сделать шаг к нравственному обновлению.
Пушкина Елена Александровна
Смотри также: