Текст А.И. Куприна
Кабинет в ялтинском доме у Антона Павловича Чехова был небольшой, шагов двенадцать в длину и шесть в ширину, скромный, но дышавший какой-то своеобразной прелестью. Прямо против входной двери — большое квадратное окно в раме из цветных жёлтых стёкол. С левой стороны от входа — письменный стол, а за ним маленькая ниша с турецким диваном. С правой стороны — камин. На стенах портреты Толстого, Григоровича, Тургенева.
Всегда бывает так: познакомишься с человеком, изучишь его наружность, походку, голос, манеры и всё-таки всегда можешь вызвать в памяти его лицо таким, каким его видел в самый первый раз. Так и у меня после нескольких лет знакомства с Антоном Павловичем сохранился в памяти тот Чехов, каким я его увидел впервые. Показался он мне тогда почти высокого роста, худощавым, несколько суровым на вид.
Но спустя несколько часов я увидел совсем другого Чехова — именно того Чехова, лицо которого никогда не могла уловить фотография и которое, к сожалению, не понял и не прочувствовал ни один из писавших с него портреты художников. Я увидел прекрасное и тонкое, самое одухотворённое человеческое лицо, какое только мне приходилось встречать в моей жизни.
(по Александру Ивановичу Куприну)
Микротемы в тексте
1. Кабинет в ялтинском доме у Антона Павловича Чехова был небольшой, скромный, но дышавший какой-то своеобразной прелестью.
2. В памяти сохранился тот Чехов, каким я его увидел впервые: высоким, худощавым, немного суровым.
3. Но спустя несколько часов я увидел совсем другого Чехова, Это было прекрасное и тонкое, самое одухотворённое человеческое лицо.
Сжатое изложение
Кабинет в ялтинском доме Антона Павловича Чехова был небольшим по размеру и очень скромным, но в нём ощущалась особая прелесть. В центре комнаты находилось большое окно с жёлтыми стёклами, слева от входа стоял письменный стол и турецкий диван в нише, справа — камин. На стенах висели портреты Толстого, Григоровича и Тургенева.
Автор отмечает, что первый образ человека обычно запоминается надолго. Так и Чехов остался в его памяти таким, каким он увидел его в первый раз: высоким, худощавым, немного суровым.
Однако спустя несколько часов впечатление изменилось. Перед глазами предстал совсем другой Чехов — тонкий, прекрасный, одухотворённый. Такого лица не смогли передать ни фотографии, ни портреты. Оно казалось удивительным и самым духовно насыщенным из всех, что доводилось видеть автору.
Таким образом, воспоминание Куприна передаёт не только атмосферу дома Чехова, но и живой образ писателя: за внешней сдержанностью и суровостью открывалась глубокая одухотворённость и красота его личности.
Пушкина Елена Александровна
Смотри также: